Католицизм - православный взгляд или католическая церковь как она есть

ВАТИКАН: НАТИСК НА ВОСТОК

Быстрый переход:
ПРЕДИСЛОВИЕ
СВЯТЫЕ ОТЦЫ О ЛАТИНСТВЕ
ТАЙНОЕ УНИАТСТВО
  ТАЙНОЕ УНИАТСТВО (2)
КАТОЛИЧЕСКАЯ МИССИЯ В СИБИРИ
  ПОСЛЕСЛОВИЕ И КОММЕНТАРИЙ К БЕСЕДЕ С ПРОТОИЕРЕЕМ АЛЕКСАНДРОМ НОВОПАШИНЫМ
ПИСЬМО РИМСКОГО ПАПЫ РОССИЙСКОМУ ПРЕЗИДЕНТУ
  КОММЕНТАРИИ К ПИСЬМУ ПАПЫ РИМСКОГО
  ПРАВОСЛАВНОЕ ОБЩЕСТВО «РАДОНЕЖ» ПО ПОВОДУ ПИСЬМА ПАПЫ РИМСКОГО
ОБ ОДНОМ «АВТОРИТЕТНОМ» ИЗДАНИИ РОССИЙСКИХ КАТОЛИКОВ
ОСЬ ФЛОРЕНЦИЯ - БРЕСТ – БАЛАМАНД
  КОММЕНТАРИЙ РЕДАКЦИИ
ОБ ОТНОШЕНИИ КАТОЛИЦИЗМА К ЭКУМЕНИЗМУ И ПРАВОСЛАВИЮ
НЕ ИДТИ НА КОМПРОМИССЫ С СОВЕСТЬЮ
БРЕСТСКАЯ УНИЯ 1596 ГОДА И ПОДВИГ ЭКЗАРХА НИКИФОРА
СВЯТЫЕ МУЧЕНИКИ И ИСПОВЕДНИКИ ГАЛИЦКОЙ И КАРПАТСКОЙ РУСИ
К ВОПРОСУ О ПРОСЛАВЛЕНИИ ЕПИСКОПА АДАЛЬБЕРТА (ВОЙЧЕХА)
Письмо русского католика в Журнал «Православная беседа»
  От редакции
Католические мессы в православном монастыре
Из интервью архиепископа Псковского и Великолукского Евсевия об архимандрите Зиноне (Теодоре)
Письмо православных верующих Царского села
  Католические выставки под православными вывесками
Содержание

СВЯТЫЕ МУЧЕНИКИ И ИСПОВЕДНИКИ ГАЛИЦКОЙ И КАРПАТСКОЙ РУСИ

Кирилл ФРОЛОВ

Версия для печати

Древняя и славная Галицкая Русь стала настоящей ареной борьбы православного русского народа с католичеством. Папистам было крайне важно сломить этот западный фронт Православия, чтобы двинуться дальше на Восток.

Сознание общерусского единства всегда было живо на Галицкой Руси. Именно коренной галичанин, святитель Петр, митрополит Киевский и всея Руси, впервые выдвинул идею собирания русских земель вокруг Москвы. Именно войско волынского князя Димитрия Боброка сыграло решающую роль в Куликовской битве. Вспомним также галичанина Иоанна Вишенского, афонского подвижника, жившего на рубеже XVI—XVII веков, обличителя латинства и ревностного сторонника воссоединения Западной и Восточной Руси 1. Одной из замечательных страниц в истории Православной Церкви является подвижническая, апостольская деятельность львовских православных братств, которая была бы невозможна без постоянной поддержки Московской Руси; только 50 лет из ста, в период XV—XVI вв. провело московское государство в борьбе за освобождение православного русского народа, находившегося под игом Польши и Литвы (условием всех перемирий между Россией и Польшей были гарантии поляков обеспечить свободу православной веры). Несмотря на многочисленные попытки денационализации и окатоличивания, Галицкая Русь воскресала вновь и вновь. Свидетельство этому — русское национальное и православное возрождение в Галицкой и Угорской Руси в XIX—XX веках, на которое Ватикан и латинская Австрия ответили страшнейшим геноцидом. Десятки тысяч людей, весь цвет галицкорусской интеллигенции были уничтожены. Земля Галицкая дала Церкви тысячи новых исповедников и мучеников от латинян убиенных.

Одновременно с геноцидом со стороны иезуитов создавалась латино-униатская идеология и политическая программа — так называемое «украинское самостийничество». Она создавалось теми же методами, что и «догмат о папском примате», путем подтасовок истории. Как для обоснования латинских лжедогматов были сочинены подложные документы — мнимое завещание св. Константина римским понтификам, сочиненное папой Стефаном II и печально известные «лжеисидоровы декреталии», сочиненные папским епископом Исидором Севильским в VII веке, так и для оправдания латинской экспансии и раскола Руси была создана «украинофильская» мифология, не выдерживающая никакой научной критики, которая ныне играет роковую роль в русской истории.

Однако, обо всем по порядку. О масштабах русского духовного и национального возрождения в Галицкой и Карпатской Руси свидетельствует петиция в защиту русского языка, подписанная 100000 галичан в разгар террора 1907 года. Вот ее, очень актуальное сегодня, содержание: «Высокая палата! Галицко-русский народ по своему историческому прошлому, культуре и языку, стоит в тесной связи с заселяющим смежные с Галицией земли малорусским племенем в России, которое вместе с великорусским и белорусским составляют цельную этнографическую группу, то есть Русский народ. Язык этого народа, выработанный тысячелетним трудом всех трех русских племен и занимающий в настоящее время одно из первых мест среди остальных мировых языков, Галицкая Русь считала и считает своим, и лишь за ним признает исключительное право быть языком ее литературы, науки и вообще культуры. Доказательством этого является тот факт, что за права этого языка у нас в Галиции боролись такие выдающиеся деятели, как епископы Яхимович и Иосиф Сембратович, ученые и писатели Денис Зубрицкий (крупнейший историк, автор многотомной истории Галицко-русского княжества. — К. Ф.), Иоанн Наумович, Устианович, Дедицкий, Головацкий, Площанский, Добрянский, Петрушевич, Гушалевич, из младших же — Золозецкий, Свистун, Хиляк, Мончаловский, Иван Левицкий, Дудыкевич, братья Марковы, Вергун, Яворский, Святитский, Глебовицкий, Глушкевич, Полянский, и многие другие. Общерусский язык у нас в Галиции в повсеместном употреблении. Галицко-русские общественные учреждения и студенческие общества во Львове, Черновцах, Праге, Вене ведут прения, протоколы и переписку на русском языке. На этом же языке у нас издавно издавались и теперь издаются ежедневные повременные издания, как «Слово», «Пролом», «Червонная Русь», «Галичанин», «Беседа», «Страхопур», «Издания Галицко-русской матицы», «Русская библиотека», «Живое слово», «Живая мысль», «Славянский век», «Издания Общества имени Михаила Качковского», расходящиеся в сотнях тысяч экземпляров...» (Аристов Ф. Ф. Карпато-русские писатели. С-Пб. 1916).

Одним из первых исповедников Святого Православия на Галицкой Руси в XIX веке стал Яков Федорович Головацкий (1814—1888 гг.). Стремление возвратиться к Православию проникало в умы и сердца галицко-русских интеллигентов по мере роста их русского национального самосознания. Сначала они ощущали свою русскость, а потом приходили к истинной вере. Так, Яков Головацкий был выдающимся лингвистом и этнографом. Вместе с двумя друзьями по Львовской униатской семинарии, Маркианом Шашкевичем и Иваном Вагилевичем, они образовали знаменитую «русскую тройку». Первым плодом ее деятельности стал выпуск в 1837 году сборника малороссийских песен «Русалка Днестровская». Тираж сборника был конфискован Австрийскими властями. Головацкий издал также большой 4-х томный труд «Народные песни Галицкой и Угорской Руси», изданный в Москве Михаилом Погодиным. Головацкий убедительно доказал, что языком богослужения был и есть церковнославянский язык, а языком литературы, науки и юриспруденции на пространстве от Карпат до Тихого океана был и есть общерусский язык. Этому посвящено его глубокое исследование: «Памятники дипломатического и судебно-делового языка русского в древнем Галицко-Волынском княжестве и в смежных русских областях в XIV и XV столетиях» (Львов. 1867).

В этом же году Головацкий принимает активное участие в Московском славянском съезде, на котором произносит речь, посвященную общерусскому национально-культурному единству. Эта речь послужила предлогом гонений на Головацкого, который переселился в Вильно. Там он становится председателем Виленской археографической комиссии для разбора древних актов. В 1888 году Головацкий вместе с семьей принял Православие. Будучи униатском каноником, он смиренно присоединился к Святой Церкви как мирянин. Присоединение совершал викарий Литовской епархии епископ Александр, помощник приснопамятного святителя Иосифа (Семашко), вернувшего из унии в Православие Западную Русь. Эта духовная связь просветителей и восстановителей Западной и Галицкой Руси глубоко символична.

Процесс возрождения Православия крайне обеспокоил Ватикан. В Галиции «первой ласточкой» был переход в Православие жителей села Гнилички во главе с отцом Иоанном Наумовичем, а в Угорской (Карпатской) Руси — жителей села Изы.

Иоанн Наумович — выдающийся просветитель Галицкой Руси. В 1867 году он провозглашает «единство всей Руси от Карпат до Тихого океана», а на австрийскую политику лингвистического раскола среди галицких русских (т.е. идеи заменить общерусский литературный язык галицким наречием) Наумович отвечает: «Сходство нашего языка с языком остальной Руси не уничтожит никто — ни законы, ни сеймы, ни министры».

В ответ на переход села Гнилички в Православие австро-венгерские власти развязали первый антирусский политический процесс. По обвинению в государственной измене были арестованы о. Иоанн Наумович, Ольга Грабарь, дочь А. Добрянского, и множество крестьян села Гнилнички. Ольгу Грабарь и часть крестьян посадили в тюрьмы. Наумовичу удалось бежать в Россию, где он принял Православие как простой мирянин и примкнул к славянофилам.

Поднятое Наумовичем знамя Православия заставило Ватикан и Австро-Венгрию перейти к решительным мерам, в которых отчетливо проявилось все «братолюбие» римского первосвященника. Как «рассадники русофильства и православных настроений» были закрыты униатская «центральная семинария» в Вене, все шесть базилианских монастырей были переданы польским иезуитам, началось тотальное уничтожение всего русского и православного. Строятся концентрационные лагеря специально для православных и сочувствующих Православию. Самый известный — Талергоф, что около города Грац в Австрии. В нем, в частности, было уничтожено около трехсот униатских священников, заподозренных в симпатиях к Православию и России. Иезуиты — профессионалы исторических фальсификаций — усиленно пытаются нейтрализовать православно-русское движение. Преследования и гонения обрушились решительно и свирепо: православных крестьян уничтожали прямо в селах. Так в селе Камень-Броды через одну петлю, на глазах женщин и детей, было уничтожено все мужское население. В массовом порядке применялись пытки. Например, подвешивание студентов, именовавших себя русскими, за ногу. По сведениям депутата Австрийского сейма поляка Дашинского были зверски убиты более 60000 человек, все русские депутаты сейма были казнены. Около 100000 бежало с отступающей русской армией, а сколько было уничтожено после возвращения австрийцев, неизвестно. Сведения об этих преступлениях можно почерпнуть в воспоминаниях митрополита Евлогия «Путь моей жизни», и в Научно-литературных записках Львовского Ставропигиона «Временник», изданных в 1935 году.

Для русского единственным шансом избежать преследований, концлагеря и гибели и получить какую-то работу было примкнуть к движению коллаборантов, австрофилов — униатов, специально созданном в противовес православно- русскому возрождению. В 1890 году в Львовском сейме был подписан пакт между этими коллаборантами и австрийскими властями, именуемый в украинофильской пропаганде «великим переломом». Суть его заключалась в следующем: 1. Верность Риму и унии. 2. Верность Австро- Венгрии. 3. Союз с поляками. В обязанности коллаборантов входило отречение от своего русского имени (для чего они переименовывались в «украинцев»), пропаганда ненависти к России, доносы на русофилов. «Украинцам»-коллаборантам давалась следующая привилегия — право на пытки и казни соплеменников в концлагерях. Возглавил это движение новый униатский митрополит Андрей (Шептицкий), выходец из ополяченной русской шляхты.

Один из лидеров коллаборационистов,— глава Украинской национально-демократической партии, костяк которой составляло униатское духовенство — Кость Левицкий, в 1912 году передал австрийскому военному министру записку следующего содержания: «Известно ли вашей эксцеленции, что в Галичине есть много русофильских бурс (общежитии) для учащейся молодежи, воспитанники которых приобретают в армии права вольноопределяющихся и достигают офицерской степени? Каковы виды на успех войны, ежели в армии среди офицеров так много врагов — "русофилов"? Известно ли вашей эксцеленции, что среди галицкого населения шляется много русофильских шпионов... Что намеревается сделать ваша эксцеленция на случай войны, чтобы защититься перед "русофильской" работою, которая в нашем народе так широко распространяется?» Естественно, меры были приняты. Русские офицеры арестованы, армия получила инструкции и карты с подчеркнутыми красным карандашом селами, которые отдали свои голоса русским кандидатам в австрийский парламент. Перед австрийскими карателями, как правило, шли «украинофилы» и помечали дома русских буквой «Р», давая ориентиры австрийцам. Однако православная Галицкая, Угорская и Буковинская Русь не сдавалась. Вот свидетельства и жития.

Одним из зачинателей Православного движения в Угорской (Карпатской) Руси был униатский священник Иван Раковский, настоятель прихода села Изы (1885). Выдающийся литератор, русский патриот, воспитавший свой сельский приход в любви к Православию, однако сам порвать с Ватиканом не решился. После смерти Раковского, воспитанное им поколение стало думать об открытом переходе в Православие. Хотя в Венгрии по конституции была обеспечена религиозная свобода, на практике либеральное законодательство «просвещенной Австро-венгерской монархии» не распространялось на православных. Так, можно было переходить из римо-католичества в какую угодно религию, даже в иудейство, но только не в Православие. Поэтому, когда жители села Изы заявили властям о своем возвращении из унии в Православную веру, начался их крестный путь. В 1903 году крестьяне села Изы в одно из воскресений пропели в церкви Символ Веры, исключив из восьмого члена слова «и от Сына». Этим прихожане фактически заявили о своем переходе в Православие. Тотчас село было наводнено венгерскими жандармами. Начались поголовные обыски, конфисковали все богослужебные книги и даже иконы. Жандармы простояли в Изах несколько месяцев, бесплатно отбирая у крестьян провизию, всячески притесняя их и глумясь над женщинами. Долго терпело беззащитное население всевозможные обиды. Наконец, доведенные до отчаяния, некоторые стали поговаривать: «Пора придти русским и выгнать мадьяр!» Этого стало достаточно, чтобы возбудить дело о государственной измене. Многих крестьян арестовали, а 22 человека были привлечены к суду.

Дело, названное «Первый Мармарош-Сиготский процесс», слушалось в 1904 году, при этом обвинение в «государственной измене» было заменено на неопределенное обвинение в «подстрекательстве против мадьярской национальности». Крестьян Иоакима Вакарова, Василия Лазаря и Василия Каменя приговорили к 14 месяцам тюрьмы и, сверх того, к уплате огромного денежного штрафа. Кроме того, им присудили огромные судебные издержки. Все эти меры разорили крестьян, хозяйство которых и так было сильно подорвано жандармским постоем и административными штрафами, взимавшимися, когда главы семейств находились в заключении. С молотка были проданы за бесценок земля, дома, скот, домашняя утварь. Крестьяне вышли из тюрьмы нищими, их семьи ютились у односельчан и жили на средства православной общины села Изы. Но Иоаким Вакаров и его товарищи не пали духом и занялись поденным трудом. Несмотря на то, что село Изы находилось всего в пяти верстах от города, правительство распорядилось на средства крестьян построить в селе жандармскую казарму. Вскоре Иоаким Вакаров был схвачен жандармами и умер под пытками. Крестьяне погребли его без священника, с пением «Святый Боже».

Смерть Вакарова только усилила православное движение. В Православие перешли многие села — Лучки, Теребля и другие. Крестьяне занялись поиском священника, и с этой целью обратились к сербскому епископу Богдановичу в Будапешт. Богданович испугался конфликта с властями, и не принял делегацию. Тогда крестьяне отправились в Карловцы к сербскому патриарху Бранковичу (тогда все православные венгерской части империи находились в юрисдикции Сербской Церкви). О русских священниках нельзя даже было и думать. Только позже юрисдикции Русской Церкви над Карпатами добился архиепископ Антоний (Храповицкий), но для этого потребовались вся энергия и талант этого выдающегося архиерея. Патриарх Бранкович так описывал этот визит: «Явились ко мне крестьяне из села Изы, просили принять их в лоно Православной Церкви и прислать священника. Я долго с ними беседовал, наконец, сказал им, что ввиду правительственного террора не решусь дать им священника. Потупились русские крестьяне, затем, очнувшись от горя, громко и твердо сказали мне: "Ты православный святитель, но мы вызываем тебя на страшный суд и ты дашь ответ Господу Иисусу Христу". Тут я уж смутился духом и решил исполнить свой долг. Призвал к ним священника Петровича и... обещал послать его к ним. Но тем временем мукачевский униатский епископ, узнав, что село Изы получит православного священника, поспешил в Вену и доложил императору, что если появится в той местности православный священник, то он, епископ, останется без епархии, так как народ немедленно перейдет в Православие. И король- император повелел передать мне, что он не желает назначения православного священника в село Изы. В Австро- Венгрии, где конституция — всего лишь фикция, желание короля..., и я священника не послал, и теперь суди меня Бог на страшном суде».

Изяне совершали требы сами, а детей тайком посылали в Буковину к румынскому священнику, который их крестил. Построенный крестьянами молитвенный дом был разрушен жандармами, а самим верующим запретили собираться на общие молитвы. Однако вслед за Изами целые села стали переходить в Православие.

В 1910 году Угорская Русь получила, наконец, своего религиозного вождя в лице иеромонаха Алексия (Кабалюка). Этот подлинный исповедник Православия родился в карпато-русской деревне Ясенье, и в детстве поступил послушником в униатский монастырь Кишь-Баранья, но его чуткая душа не могла примириться с ложью унии; он бросил униатский монастырь, перешел в Православие и бежал на Афон, где нашел пристанище в русском Свято- Пантелеимоновом монастыре. Слух о нем дошел до крестьян Изы, и они обратились к о. Алексию с просьбой стать у них священником. Никакие препятствия, муки, гонения, не могли остановить о. Алексия перед тем, куда звала его горячая вера и желание дать своему народу духовную опору во дни нового гонения. Он приехал в Угорскую Русь простым точильщиком, потому что не хотел жить на средства прихожан. Отец Алексий обходил все села, перешедшие в Православие, совершал требы и таинства, наставлял и укреплял в вере. В селе Изы он в один день крестил 200 детей и причастил более тысячи верующих, а в течении двух дней крестил 400 крестьян из соседних сел. Эти цифры наглядно свидетельствуют о размахе Православно-русского возрождения в Угорской Руси. В ответ усилились гонения. Жандармы окружали церкви, обыскивали дома, отбирали книги, образа, крестики и молитвенники. На крестьян налагали непосильные денежные штрафы, во все села были введены жандармы, закрывались молитвенные дома. Всех, перешедших в Православие, сажали в тюрьмы. Но в ответ все новые села переходили в Православие. На о. Алексия началась настоящая охота, и он был вынужден бежать в Америку, где находилась большая карпато-русская колония. Там он, вместе с священномучеником Александром Хотовицким, продолжал свой миссионерский подвиг, и сотни тысяч карпатороссов вернулись к вере отцов. Отец Алексий вел обширную переписку со своей карпато-русской паствой, и австро-венгерские власти стали арестовывать каждого, кто получал письма с американской маркой. В тюрьму были брошены несколько сот человек, в том числе все родственники отца Алексия.

Жандармы прибегали к пыткам. Православных подвешивали к дереву так, чтобы ноги не доставали до земли. Через час такого висения из носа, горла, ушей текла кровь. Если несчастный начинал терять сознание, его поливали водой и продолжали истязания. В селе Лежие под пыткой умерла женщина. Многие прошли «мучилищное дерево», но от Православия не отреклись. Другие искали спасения в лесах и горах. Так, одиннадцать девушек, которых наставляла сестра о. Алексия, Василиса, тайно приняли постриг, удалились в горы, построили в лесу дом, и жили там по монашескому уставу. Жандармы, узнав об этом, нашли их, сорвали одежды, и в одних рубашках загнали в реку, продержав в ледяной воде два часа, а затем бросили в тюрьму. Вот имена этих святых исповедниц: Мария Вакарова, Пелагея Смолик, Анна Вакарова, Мария Мадор, Пелагея Тусть, Пелагея Щербань, Параскева Щербань, Юлианна Азай, Мария Прокун, Мария Довганич, Анна Камень. В 1910 году православные люди, оставшиеся без священника, обратились за содействием к России. В русский Яблочинский монастырь Холмской епархии были отправлены кандидаты для рукоположения: Василий Камень, Василий Вакаров и другие. Архиепископ Евлогий (Георгиевский) и граф А. И. Бобринский с любовью их приняли и устроили в монастыре.

Жители села Изы собирались на молитву у крестьянина Максима Прокопа, а его племянница, Иулиания Прокоп, в 1913 году пострадала за Христа, и стала святой исповедницей. Совсем юной девушкой, она организовала в селе православную женскую общину, которая жила по монашескому уставу. Это было в 1913 году. В это же время состоялся второй Мармарош-Сиготский процесс, на котором были судимы о. Алексий (Кабалкж), добровольно вернувшийся из США, и 94 крестьянина. Разбирательство длилось два года, затем был оглашен приговор — от 6 месяцев, до четырех с половиной лет заключения. Во время процесса, ночью жандармы ворвались в село Изы и схватили Иулианию Прокоп с сестрами. Их отправили в казармы, где долго пытали, заставляя отречься от Православия. Затем, облив на морозе водой, жандармы вывели девушек на улицу для устрашения сельчан. Здесь их обнажили и долго нещадно били. Они выводили исповедниц босыми, с неприкрытой грудью, долго водили их по селу, издевались, надеясь на отречение от Православия. Однако улицы села были пусты, а жители с негодованием отнеслись к беззаконию, хотя помочь ничем не могли. Униатский священник Андрей Азарий, который вызвал полицию, велел привести к себе Иулианию. Он снова пытался убедить ее отречься от Православия, обещал заступничество, если она, хотя бы притворно, отречется от «московской веры», говорил: «Мне жаль тебя, зачем ты, такая юная, обрекла себя на,истязания». Однако Иулиания осталась неколебимой, и пытки продолжались еще три месяца. Никто из сестер Иулиании также не отрекся от Православия.

В начале 1914 года из России в село Изы прибыли иеромонахи о. Амфилохий (Василий Камень), о. Матфей (Василий Вакаров), и о. Серафим (впоследствии он был убит на войне). Они сразу же были арестованы и отвезены в город Хуст. Первых двух выпустили из тюрьмы и отправили под домашний арест, а отца Серафима отправили в армию. Когда началась Первая мировая война, был арестован о. Амфилохий и сорок крестьян. Он был приговорен к 4 годам тюрьмы. Иулианию с сестрами тоже арестовали и под конвоем отправили в город Хуст. Перед вступлением в этот город русской армии тюремщики отпустили сестер, которые потом, после отступления русских, стали вести катакомбный образ жизни, собираясь для молитв ночью. Они ходили за духовным руководством в Кошицкую тюрьму к о. Амфилохию. Одна навещала его как сестра, другая — как дальняя родственница. В 1917 году — снова домашний арест всех сестер, на этот раз строжайший. Они должны были являться по три раза в день в жандармерию для допросов и истязаний. В 1918 году жандармы избили Иулианию до полусмерти. Все тело ее было покрыто ранами, разбита голова, сломан нос. Все эти пытки сопровождались уговорами отказаться, хотя бы внешне, от исповедания православной веры и монашеского образа жизни. Но Иулиания не отреклась. Ее, окровавленную и обезображенную, жандармы отнесли в подвал и засыпали песком. К подвалу поставили служанку, чтобы никто не мог туда проникнуть. На четвертый день Иулиания очнулась. Жандармы, не ожидавшие, что Иулиания выживет, отнесли ее к отцу и вызвали врача. Однако Иулиания отказалась от врачебной помощи и была исцелена чудом Божиим.

Когда в Венгрии произошла революция, православных русских оставили в покое. Отец Амфилохий продолжал служить в Изе, потом отыскал остальных священников-изян. И проповедь Православия на Карпатской Руси продолжилась.

После падения Австро-Венгрии Карпатская Русь оказалась в составе Чехословакии. Прокатолическое чешское правительство продолжило борьбу с русскостью и Православием в Карпатской Руси. Предусмотренная Сен-Жерменским договором 1918 года автономия Карпатской Руси не была дарована, продолжалось насаждение унии и «украинизация» — культурная униатская экспансия; и то и другое, впрочем, быстро провалилось. В 1939 году 83% карпатороссов проголосовало на референдуме, за русский язык. У молодого чехословацкого государства не было мощного репрессивного аппарата, без которого оно не могло подавить возрождение Православия. Иулиания-исповедница была в 1924 году пострижена в монахини с именем Параскева и стала игуменьей женского монастыря города Мармарош.

Судьбы святых мучеников и исповедников тесно переплетаются. В 20 годы правящим епископом Карпатской Руси был сербский владыка Досифей. В начале Первой Мировой войны фанатичные католики-усташи (хорваты) таскали за волосы владыку по улицам Загреба, пытали его, и, наконец, зверски убили в усташской тюрьме.

Единственным из сонма святых новомучеников и исповедников Галицких, официально канонизированных, является отец Максим Сандович. Он родился 1 февраля 1882 года в селе Ждыня Горлицкого повеста (уезда), на Лемковской Руси. Лемки — это русское племя, живущее в Срединной Галиции, никогда не отрекалось от русских корней. Из гимназии молодой Максим Сандович уезжает в Крехов, в базилианский монастырь. Там он совершенно разочаровался в униатстве и, выхлопотав себе паспорт, уехал в Россию, в Почаевскую Лавру. В Лавре Сандович был представлен архиепископу Антонию (Храповицкому) и был отмечен знаменитым архиереем. Архиепископ Антоний создал на Волыни настоящую крепость Православия с центром в Почаевской Лавре. Почаевский наместник, архимандрит Виталий (Максименко), считался неформальным «диктатором края». Без его благословения не мог быть выбран ни один краевой депутат в Государственную Думу. Антоний и Виталий создали крестьянский банк, выдававший «подъемные», и таким образом крестьяне Волынщины были избавлены от гнета иудеев-ростовщиков. Волынское отделение «Союза Русского народа» насчитывало 2 млн. человек. В крае не могло идти и речи о революционных беспорядках, еврейских погромах, и тем более о каком-либо сепаратизме. Архиепископ Антоний бал настоящий печаловник за мир. Геноцид православных русских проходил при молчаливом одобрении и попустительстве, так называемого, «прогрессивного человечества». Единственный, кто возвысил свой голос в защиту преследуемых, и нарушил либерально-эгалитарный покой, был владыка Антоний. Он взял православную Галицкую Русь под свое заступничество и опеку, договорившись с константинопольским Патриархом Иоакимом III о своем назначении экзархом Галиции. Его имя стало легендой на Галицкой Руси. Десятки тысяч православных галичан прорывались через границу в Почаев.

Ватикан и Австро-Венгрия были в бешенстве. Сначала униатский митрополит Андрей Шептицкий провел «разведку боем» — он послал к архиепископу Антонию известного отщепенца, будущего «экзарха русских католиков» Леонида Федорова с предложением об унии. Вот что писал об этой встрече Федоров в своем рапорте Шептицкому: «Ваша эксцеленция. Я не могу повторять всего, что сказал в Ваш адрес Антоний.... Украинскую греко-католическую церковь он назвал "хорошо организованной бандой проходимцев"» (Протоиерей Алексий Добош. Уния на Украине. XX век. Каменец-Подольский. 1996).

Под руководством архиепископа Антония Максим Сандович окончил семинарию в Житомире. Владыка Антоний предлагал ему приход в России, однако отец Максим поспешил исполнить свой долг на Лемковской Руси. Он возвратился в родное село Ждыню в 1913 году. Австро- венгерские власти встретили в штыки православного священника. Отец Максим писал: «...Мне было запрещено совершать богослужения... Сначала меня наказали дневным арестом и уплатой штрафа в 400 крон... Однако я продолжал исполнять священнические функции. Молитвенный дом, где я совершал богослужения, был опечатан комиссаром из Старовства в Ясде. Я служил литургию в другом доме. Ксендз Киселевский сделал донос, что во время богослужения горят свечки. Меня наказали 30 дневным арестом, а крестьян, которые держали в руках свечки, несколько дневным арестом. (Например, Сильвестру Павелчаку из Граба, суд наложил наказание пять крон за то, что он святил в молитвенном доме на св. Николая свечку... В суде ему говорили: "не будь православным, не будешь платить штрафы").

Умерла православная женщина. На кладбище вырыли могилу, но ксендз Киселевский приказал ночью засыпать ее. На другой день православные опять выкопали могилу. Когда начались похороны, ксендз Киселевский не хотел пускать процессию на кладбище. Около него стояли ученики народной школы и жандармы... Старовство (уездное управление) издало циркуляр, запрещающий всякие собрания в селе Граб (где также служил отец Максим) и его окрестностях, якобы по причине скарлатины... Я знал, что тот циркуляр был выдан против моей пасторской деятельности. Это подтверждает следующий факт; в это же время униатские церковные власти устроили в Грабе «миссию», на которую прибыло 12 униатских священников, и для них не было никакой скарлатины». Потом был семинедельный арест.

А вскоре начинается знаменитый процесс над православным журналистом и русским патриотом Семеном Бендасюком и его товарищами. Кроме него, на скамье подсудимых оказались: о. Максим Сандович, о. Игнатий Гудима, студент Василий Колдра. Процесс с треском провалился. Обвинители — местные униаты-«самостийники» потерпели сокрушительное поражение. Главную роль в этом сыграло прямое заступничество архиепископа Антония (Храповицкого) и царя-мученика Николая II, а также прекрасные адвокаты — русские патриоты Галичины: доктор Владимир Дудыкевич, д-р Кирилл Черлюнкачевич, д-р Маркиан Глушкевич, д-р Владимир Алексьевич. Однако сразу после войны, в сентябре 1914 года, о. Максим Сандович был вновь арестован и расстрелян без суда и следствия, а его беременная матушка была отправлена в концлагерь Талергоф. Последними словами отца Максима были: «Пусть живет Святое Православие, пусть живет русский народ». Восьмого сентября 1914 года, во все селения Ново-Сандецкого и Грабовского повестов, мест, где служил о. Максим Сандович, нагрянули жандармы со списками, составленными «мазепинцами» (так называли «самостийников»- австрофилов), лиц подлежащими аресту. Среди доносчиков были несколько сельских учителей и униатских священников. По этим спискам начались повальные обыски и аресты. Достаточно было обнаружить книжку издательства Михаила Качковского, чье издательство издавало труды галицко-русских патриотов, как «виновного» тут же отправляли в Талергоф или на виселицу. Были арестованы и расстреляны лемковские священники-униаты, заподозренные в симпатиях к Православию и России. Вот их имена: о. Петр Сандович с сыном Родионом, о. Феофил Кочмарик с сыном Владимиром, о. Иоанн Руснак, а также много сельчан. Все арестованные предстали перед военно- полевым судом. Им были предъявлены совершенно абсурдные обвинения 2. По всем селениям Лемковской были развешаны приговоры военно-полевого суда о расстреле «москальских шпионов».

Но геноцид не мог остановить возрождения Православия. В 1918 году в селе Флоринка была создана Русская Народная республика лемков. Этот факт тщательно скрывается «мазепинской» пропагандой. В 1924—1930 годах, в условиях теперь уже польского геноцида, 50000 лемков перешло в Православие. В этот же период в Прикарпатской Руси и Галиции в Православие перешли 68 приходов, более ста тридцати тысяч человек (Николаев К. Н. Восточный обряд. Париж. 1950). Священномученик Максим Сандович прославлен в лике святых Польской Православной Церковью в 1994 году, и Русской Православной Церковью Заграницей в 1996 году.

Ныне подвиг Православных подвижников в Галицкой и Карпатской Руси замалчивается. Наш долг — почитать этих святых исповедников и мучеников, от латинян убиенных, и настойчиво добиваться их канонизации в нашей Церкви. Также необходима канонизация архиепископа Иосифа (Семашко), этого великого просветителя Западной Руси, противостоявшего униатскому засилью.

История антиправославного и антирусского геноцида на Галицкой Руси предельно ясно продемонстрировала феномен политического католицизма, его духовную природу — подмену Богочеловека Иисуса Христа, единственного главы Церкви, папой, этаким «обожествленным» человеком, во имя которого можно лгать, убивать, насиловать, подтасовывать и искажать историю. О роли и назначении иезуитского изобретения — так называемого «украинского самостийничества», призванного уничтожить сердце Руси — Киев, подчинить его «непогрешимому понтифику» — папе римскому, убедительно свидетельствует один из идеологов «самостийничества», униатский митрополит Андрей Шептицкий: «Украинцы являются только орудием в руках Провидения, чтобы оторвать христианский Восток из клещей ереси (Православия), чтобы водворить его в лоно Апостольского Престола и европейского сообщества». Яснее не скажешь.

Все православные должны противостоять этому процессу, насколько у них хватит ума и сил.

Надеюсь, что эта работа будет содействовать канонизации святых мучеников и исповедников Галицких и Карпатских.

Святые исповедники и мученики Галицкие, от латинян убиенные, молите Бога о нас!


  1. Именно ему принадлежат замечательные слова «Дьявол славянского языка ненавидит». — Прим сост.
  2. Руси Так, отец Петр Сандович обвинялся в том, что пишет слово русский с двумя буквами «с». «Мазепинцы» ввели абсолютно бессмысленную разницу в правописании: словом «руський» обозначались малороссы, живущие в Австро-Венгрии, а «русский» — жители Российского государства. Считать галичан и русских единым народом считалось государственным преступлением. На самом деле, руський — это южно-русская форма произношения от слова «Русь», русский с твердым с — форма общерусского языка, «российский» происходит от греческого наименования Руси — «Россия», русин — от латинского «Рутения», то есть тоже Русь. Итак, все эти слова означают одно и тоже — русский народ, Русская земля. (Путями истории, т.2. Нью- Йорк. 1977. Издание Карпато-русского литературного общества)..

Православное христианство.ru Коллекция.ру Рейтинг Rambler's Top100