ПРАВДА О ФАТИМЕ

Иеродиакон Макарий (Петанов)

ЧЕТВЕРТОЕ ЯВЛЕНИЕ "ДАМЫ" -19 АВГУСТА 1917 Г.


"Когда я с Франсишко и его братом Иоанном гнала овец в место, называемое Валиньос, и почувствовала что-то сверхъестественное, что приближается и обвивает нас, я поняла, что сейчас явится Богородица, и мне было страшно жаль, что с нами не было Жасинты. Поэтому я попросила ее брата Иоанна привести ее. Так как он не хотел идти, я предложила ему за это 20 пфеннигов. Тогда он побежал. Между тем я и Франсишко увидели сияние света, которое мы называли молнией. Вскоре после прихода Жасинты мы. увидели Богородицу над одним из деревьев.

— Что Вы от меня хотите?

— Я хочу, чтобы вы пришли 13 в Кова да Ирия. (ФВ, с. 41: чтобы вы по-прежнему приходили в Кова да Ирия 13-го числа) и чтобы вы и дальше ежедневно читали Розарий. В последний месяц я совершу чудо, чтобы все уверовали.

— Что нам делать с деньгами, которые люди оставляют в Кова да Ирия?

— Следует сделать двое носилок. Ты, Жасинта и две девочки в белых одеждах понесете одни, Франсишко и три мальчика - другие. Деньги на носилках будут предназначены на праздник Богородицы Розария, а остаток - на капеллу, которую построят.

— Я прошу Вас, исцелите нескольких больных.

— Да, в течение года Я исцелю некоторых. Молитесь, молитесь много и приносите жертвы за грешников, потому что много душ попадает в ад, так как никто за них не молится и не жертвует.

И снова, как обычно, Она поднялась в направлении востока".

"Дети отрезали ветви деревца, над которым явилась им Пресвятая Дева, и принесли домой. Эти ветви распространяли удивительно сладостный аромат"1.

"Дама" призывает детей к "искупительным жертвам", взяв повод от Писания (1 Петр. II, 5). Мы коснулись этой темы выше, см. пункт 7). Но для Фатимы эта тема сквозная, и мы возвращаемся к ней, чтобы рассмотреть ее конкретно. Как восприняли призыв "Дамы" дети? Они находят режущую тело веревку, делят ее и обматываются ей (МЛрФ, с. 78) - и считают это "жертвой Господу во искупление грехов и ради обращения грешников"; "мы стали бить крапивой по ногам, чтобы принести еще одну жертву Богу" (там же); дети почти перестают есть - и это "приносят в жертву"; отвечают "через не хочу" на расспросы любопытных - и это считают жертвой (МЛрФ, с. 83). Вот пример рассуждения Жасинты о жертвах:

"- Нет, я не хочу пить чистую воду. Я хочу попить этой воды, т. к. вместо жертвы жаждой смогу принести нашему Господу жертву пить грязную воду". Вода в этом пруду была действительно чрезвычайно грязной. Многие стирали там белье, и различные животные пили и купались там. Поэтому моя мать предупреждала нас, своих детей, что эту воду пить нельзя" (МЛрФ, с. 89).

И даже такое встретим:

"Я с Жасинтой побежали за бабочками, которых мы ловили, чтобы потом отпустить их в виде жертвы" (МЛрФ, с. 126).

Заигрались? Попали в иной духовный "ряд", напоминающий о "жертвах" в бхакти-йоге? А ведь выполняли "откровения" "ангела" и "Дамы": превратите, все, что можете, в жертву. Может, речь идет о молитве, о "жертве хвалы" (Евр. XIII, 15)? Например, Тертуллиан совершенную молитву называет "наилучшей жертвой"2.

Нет, дети ясно различают "жертву" от молитвы:

"Однажды меня спросили, велела ли нам Богородица молиться за грешников. Я ответила отрицательно. Пока люди расспрашивали Жасинту, он (Франсишко) отозвал меня при первой возможности в сторону и сказал:

— А вот теперь ты солгала! Как ты только смогла сказать, что Богородица не поручала нам молиться за грешников? Разве Она нам не поручала за них молиться?

— За грешников - нет! Она хотела, чтобы мы молились за мир и окончание войны. За грешников мы должны приносить жертвы" (МЛрФ, с. 129).

"Приносите жертвы за грешников, потому что много душ попадает в ад, так как никто за них не молится и не жертвует", - поучает Дама. Но ведь это хула. Церковь Православная молится и Дух Святой молится в ней. Жертва Голгофская принесена однажды и навечно, и возобновляется в Таинстве Евхаристии. Все зависит от свободного принятия и усвоения человеком этой Жертвы, не только не недостаточной, но ради которой, по слову св. прав. Иоанна Кронштадтского, и существует до сих пор мир, не испепелен огнем Правды Божией. Люди попадают в ад не потому, что якобы за них никто не молится, что кто-то за них чего-то не сделал. Беда в том, что люди не слышат зова Божьего, заглушают чем попало совесть и жажду высшего оправдания, вложенные в каждого человека, не ищут Бога на своих путях, довольствуются подделками под духовность. "Кто примет христианство со всею искренностью сердца в лоне православной Церкви, в которой одной хранится истинное христианство, тот спасется. Все человеки искуплены одною ценою — Христом: и в деле искупления единственное значение имеет искупная цена. Дается она без различия и без лицеприятия за каждого, желающего быть искупленным, верующего в значение цены, и исповедующего это значение. Исповедание значения искупительной цены есть вместе и отвержение всякого собственного значения и достоинства. Дается искупительная цена при условии самоотвержения"3.

"Вам нужно предварительно понять, ощутить, сознать, изучить, исповедать падение ваше. Оно - страшно. Слова Божий "милости хочу, а не жертвы" объясняют его. Слова эти имеют такое значение: "Вы. не можете приносить жертв, все помышления, чувствования, действия ваши запечатлены, пропитаны грехом, соединены, смешаны с ним; все помышления, чувствования, действия ваши недостойны Всесвятого Бога, не могут быть благоприятны Ему. И потому Бог объявляет вам, что Он не только не требует от вас жертв, но и не благоволит, чтобы вы приносили их. Не обманывайте себя обманом, гибельным для вас, Богу угодно помиловать вас; Богу угодно спасти вас, Богу угодно искупить вас собою. Ни у человеков, ни у Ангелов нет средств к исправлению поврежденного грехом человечества. Один Бог, по всемогуществу Своему, может уврачевать неисцелъную язву вечной смерти"4.

Вот учение, подобающее Богочеловеческой Церкви. Фатимские жертвы - это совсем иное:

— Франсишко, что ты больше любишь делать? Утешать Спасителя или обращать грешников, чтобы больше ни одна душа не попала в ад"? (МЛрФ, с. 138) - это язык душевного повреждения. "Когда однажды мы с Жасинтой зашли в его комнату, он (Франсишко) сказал:

— Не разговаривайте сегодня со мною. У меня так болит голова.

— Не забудь пожертвовать это за грешников, - сказала Жасинта.

— Да, но в начале я пожертвую это, чтобы утешить Спасителя и Богоматерь. И потом я пожертвую это за грешников и Святого Отца" (МЛрФ, с. 139).

Вспомним для сравнения другого отрока, 12-летнего Варфоломея, будущего преп. Сергия Радонежского: о чем он говорил своей матери на ее просьбы не ужесточать свою жизнь? - о своих грехах, о действии греха в себе. А у Лючии читаем: "Во время литургии я принесла свои страдания в жертву" (МЛрФ, с. 71). Воистину, "ангел" и "Дама" разговаривали с Лючией на языке, который бы "поняли" без труда многие латинские "святые". Издавна уже, с Франциска Ассизского и до почти современного нам нового стигматоносца падре Пио, в католицизме поставлен знак равенства между страданиями безгрешного Творца и Искупителя и страданием падшего человека. Новоизмышленное учение об участии Матери Божьей в искуплении, о котором мы говорили при разборе "Розария", косвенно свидетельствует об этом. А легче всего убедиться в этом, читая новую католическую агиографию5, наполненную культом человеческого страдания.

На глубине своей это не что иное, как 23) гуманизм, кощунственный по отношении к Спасителю даже в смысле количества страдания. Православные защищены от этого самонадеянного мечтательного панибратства не только высоким духовным учением Святителя Игнатия и игуменьи Арсении о падшести человеческой природы, но и повседневно - литургически - молитвой, читаемой перед каждым причащением, в которой есть слова: "но яко разбойник исповедаю Тя: помяни мя, Господи, во Царствии Твоем". Литургической памятью благоразумного разбойника украшались и святые мученики, пившие чашу страданий Господних и крестившиеся Его крещением. Свв. Мученики Тимофей и Мавра (память 3 мая), после мучений распятые на крестах, "принимая страшные муки и смертную казнь, видели в них вожделенное очищение своей греховности. В то время, как благодать доказывала их избрание и святость явными знамениями, они заботились о покаянии". "Принял Господь их кончину как святую жертву всесожжения и прославил их, но характерно, что сами страдальцы своими устами не произнесли о себе никакого самохвальства, и Тимофей говорит супруге: "Он простит нам все согрешения наши, когда мы добровольно предадим себя на смерть за Него"6.

От явления к явлению "Дамы" проходило по месяцу. Дети были заняты "принесением жертв", самоистязанием, молились по "Розарию" и молитвами, сообщенными "ангелом" и "Дамой". Подорвал ли их подвиг (предпринятый не против конкретных страстей, а без рассуждения, в виде "жертв"), здоровье брата и сестры Марту, приблизил ли их смерть от испанки и воспаления легких? Трудно сказать. Надо поставить знак вопроса еще и тут: нет ли связи между разницей излучений, излитых во втором явлении "Дамы" на Лючию иначе, а на Жасинту и Франсишко иначе, - и разной судьбой детей? Но на черты некой 24) непомерности их усилий можно указать без сомнений. Тут и голод, и жажда произвольные, и причиняющая сильную боль веревка, отнявшая сон. Лючия свидетельствует, что повторяя молитву "ангела" часами, "дети иногда падали от усталости". Франсишко и Жасинта не прекращали самоистязаний почти до самой смерти. "В нашем доме действительно больше не стало ни покоя, ни мира, с тех пор, как я это все увидела" (МЛрФ, с. 72), - свидетельствует Лючия, - водворились "раздор и безпорядки" (там же), это не только говорит само по себе не в пользу мнения о благодатности фатимских явлений, но еще и вызвало у девочки непомерный плач отчаяния:

"Я стала уединяться, чтобы не умножать своей печалью страдания моей матери. Этим уединенным местом обычно был наш. колодец. Там я преклоняла колени и, перегнувшись через каменную ограду, мешала свои слезы с его водой, принося свои страдания в жертву Богу. Иногда Франсишко и Жасинта видели меня печальной. Так как я от рыданий не могла говорить, они страдали и плакали вместе со мной. Потом Жасинта произносила громким голосом нашу жертвенную молитву: - Боже мой, мы приносим Тебе в жертву все эти страдания во искупление грехов и ради обращения грешников". (МЛрФ, с. 68).

Рыдания эти и производимый ими психический надрыв неоднократно встречаются в МЛрФ. Они вполне далеки от православного, тихого покаянного плача совести, учение о котором передано Свв. Отцами. Если иногда и видели преп. Амвросия Оптинского плачущим, то тихо слезящим. "Потому что Бог не есть Бог неустройства, но мира" (1 Кор. XIV, 33). "Настоящая молитва тиха, мирна, и такова она на всех степенях", -пишет Святитель Феофан Затворник (Письма о христианской жизни, 14)7.

"Должно держать себя в состоянии ровности, тишины, спокойствия, нищеты духа, удаляясь тщательно от всех состояний, производимых разгоряче-нием крови и нервов. Не ударяй себя ни в грудь, ни в голову для исторжения слез: такие слезы — от потрясения нервов, кровяные, не просвещающие ума, не смягчающие сердца. Ожидай с покорностью слезы от Бога... Придет слеза тихая, слеза чистая, изменит душу, не изменит лица; от нее не покраснеют глаза - кроткое спокойствие прольется на выражение лица8.

Удержание детьми в мыслях, разговорах, "жертвах" - месяцами! - сообщенного "ангелом" и "Дамой" и открытость детей импульсам света, испускаемого "Дамой", да и само регулярное хождение на встречи с ней может быть описано в терминах аскетики как пленение.

"Пленение есть невольное увлечение нашего сердца к нашему помыслу, или постоянное водворение его в себе - совокупление с ним, отчего повреждается наше доброе устроение"9.


  1. Обоняние "неизреченного благоухания" часто сопровождает состояние прельщения. Пишет об этом, напр. преп. Симеон Новый Богослов (см. об этом в кн.: Святитель Игнатий (Брянчанинов), т.1 Аскетические опыты. М., 1993, с. 232. См. также наше Приложение II, 2 о преп. Никите затворнике Киево-Печерском.
  2. Тертуллиан К. С. Ф. Избранные сочинения. М., 1994, с. 305, "О молитве".
  3. Свят. Игнатий (Брянчанинов), т. IV, Аскетическая проповедь. М., 1993, с. 144, "Поучение в неделю Антипасхи".
  4. "О христианстве". Там же, с. 183, "Поучение: условие усвоения Христу".
  5. См., например, Антонио Сикари, Портреты святых, Милан, т. I, 1987, т. II, 1991 и Мария Виновска, "Падре Пио, Жизнь и безсмертие". Брюссель, 1994.
  6. Святитель Игнатий (Брянчанинов), т. IV, Аскетическая проповедь, М., 1993, ее. 15-16.
  7. (Цит. по кн.: Архимандрит Лазарь. О тайных недугах души, М., 1995, с. 144.
  8. En. Игнатий (Брянчанинов). Письма к разным лицам. Письмо 88 — цит. по кн.: Архимандрит Лазарь. О тайных недугах души. М., 1995.
  9. Преп. Нил Сорский. Устав о скитской жизни. Св.-Троицкая Сергиева Лавра, 1991, с.19.